Штатную численность нашей организации можно пересчитать по пальцам рабочей единицы. Контора, таки сказать, домашнего пошиба. Бытует мнение, что работать в таких одно удовольствие. Уютно и с душой. Все у всех на виду – и никаких тебе опенспейсов.

Ещё чуть-чуть, ещё совсем немножко – и рабочее время сотрудников обернётся личным. С девяти до шести офисный планктон плывёт себе по течению, а минутой позже, следуя букве закона, реализует собственные планы на жизнь, активно перестраиваясь на выход. Дамочки задерживаются: друг на друга шипя, делят зеркало, поправляясь и прихорашиваясь. А некоторые на ночь глядя наносят боевую раскраску к лицу. Я в том числе. А кто в том виноват?.. Начальник – кто же ещё. Чудить начал. Надуло ему в голову порядок на рабочих местах наводить. Фейс-контроль завёл: накрашенным лицам вход воспрещён, то есть никакой косметики в рабочее время.

«Для вас, девоньки, – говорит, – стараюсь. Всем с утра поспать подольше хочется, вот и спите до последнего на здоровье. Мой вам совет, бабоньки, на работе ловите не мужиков, а работу и зарплату, потому как все мужики у нас бестолковые». Прыснув со смеху, мы одним голосом с ним согласились: «Иначе бы они все на вашем месте были».

«Для вас, братцы, – говорит, – стараюсь. Привыкайте видеть истинное лицо женщины, не доведённое до ума косметикой. Кстати, это сослужит вам хорошую службу – не пугаться каждый раз поутру, когда с бабой в одной койке просыпаешься».

 До остановки общественного транспорта минут пять черепашьим шагом ползти и перейти через дорогу. Я почти что на месте: зависла на бордюре. Кинусь сломя голову, как только подходящий момент подвернётся. Пешеходный переход… Есть такой в пешей доступности, но до него ещё дойти надо. Ломает. Лучше подожду. В сплошном потоке машин обязательно появится приемлемый разрыв для перебежки.

Тем временем автобус меня опередил. К закрытым дверям я перешла дорогу. Автобус скрылся с моих глаз, попрощавшись: лицо опоздавшей окутал смачный пук из выхлопной трубы, а насмешливые поворотники словно азбукой подмигивали слова утешения: не последний – ждите, скоро ещё один подойдёт. Скоро – это в лучшем случае минут через двадцать. Замешкалась, обдумывая ждать следующего или топать ножками, но, взвесив, что то на то и выходит, приняла решение, что коли не вышло Икарусом, доберусь пешкарусом.

Обстановка на остановке была комфортабельная: при палатке – с товарами первой необходимости. Запахи так и манили в дорогу подкрепиться. Поглазела. Палатка ломилась от многообразия представленных категорий товаров: сладости, фастфуд, супер фастфуд, супер-пупер фастфуд, детская вода и вода для взрослых: простая, хмельная, с провитаминами да с положительной энергетикой, а также резиновые изделия, они же презервативы китайские – по отзывам рослых – детям игрушка, тесно в ней богатырю русскому.

Я встала в очередь. Хоть она была и небольшая, но двигалась медленно. Продавщица занимала добрую половину палатки, по всей видимости досыта наевшись теорией бодипозитива: разворот в ограниченном пространстве давался ей с трудом и адскими муками. Такими темпами мне бы и самое время приуныть, да вот только если не присматриваться к оборотной стороне медали, легко заметить возможность сесть ещё не на один автобус.

За мной заняли – худющий мужчина недосягаемой высоты. Метра два роста, а то и больше. Но на спортсмена он никак не тянул, – мощи не доставало. Про таких говорят, кожа да кости. Таких обзывают – палка, прут, дохлятина, кнут. Зато любая модель такому дрыщу завидки кидать будет…  Ну вот, – и я туда же… Мне стало не по себе. От стыда мои жировые клетки начали искать место, куда бы спрятаться, и сжиматься. Решила на ходу не перекусывать.

С намерением предупредить, что не буду стоять в очереди, я повернулась к позади стоящему. Прозрачный гремел костями и тряс конечностями. Пришлось изрядно постараться, чтобы оторвать взгляд от его спичек – бесконечных ног, упакованных в короткие шорты. «Так больше нельзя» – упрекала я себя за бесстыдство пялиться. Это становится заметным. Ещё подумает, что на него запала. В смущении я задрала голову вверх, чтобы рассмотреть его голодные глаза на бескровном лице с острыми углами.

Взгляд бледнолицего бегал по кругу, как вдруг остановился на мне. С удвоенной силой тремор охватил его руки и ноги. Внезапная мысль пронзила меня: ба, да он дрожит от голода. Давление упало или сахар в крови?.. Думаю, только бы в обморок не грохнулся, дистрофан. Теперь уж точно стоять не буду, – надо его пропустить. Призываю себя успокоиться: «Вот поест человек, и всё устаканится». А сама продолжаю беспокоиться: «А куда он есть-то будет? Есть некуда. Небось, желудок с напёрсток. Ест как галчонок».

Мои слова говорили одно: «Не буду стоять», а сама я делала другое – не сходила с места. «Приклеенная моментом», я стояла до тех пор, пока он не спросил, всё ли со мной в порядке. Я отошла от него на пару шагов назад. Уходить я не торопилась, должна же я была узнать, что он употребляет внутрь помимо солнечного света. Ну не просто же так скелет набег на палатку устроил, а чтоб калориями и жирком обзавестись.

Господи, да что же это со мной такое?.. Наваждение какое-то. Все глаза о кощея сломала. Того и гляди взбредёт ему в голову, что я на него глаз положила, заметил ведь уже, что со мной что-то не так. Развивая в себе насмотренность, я стойко маячила и жгла взглядом его части тела. И чего только в нём нет? Лица на нём нет и задницы тоже. Обычно у мужиков задница на зависть – крепкая как орех, а у этого – ореховый пудинг. Немудрено, силам-то откуда у кощейки взяться на то, чтобы мышцы таза прокачать. Ноги – те в руки пошли – диаметр одинаковый. Рубашка покроя слим фит – даже та – не обнимала его кости. Туда бы ещё один он спокойно влез, и место бы осталось.

А ведь кому-то такие анорексики нравятся… Помнится, приятель попросил меня привести ему на свидание подружку. Спросила о его предпочтениях: в теле или кости? В ответ услышала – кости. Окей, думаю, вполне себе вариант: посмотрю, как собаки на кости бросаются.

Но вот, наконец-то, и измождённого очередь отовариваться подошла. На его отказ брать пакет продавщица для виду повозмущалась: «Хорошо подумал? Посмотри, как руки трясутся. Из рук вон – это плохо». Потому как пакет предлагался платно, прозрачный не поверил в искреннюю заботу продавца о покупателе, взамен брякнув небрежно: «Всё своё ношу в руках».

 В пределах нормы столько банок пива в руках обычного человека не поместится. А в его – поместилось. И я продолжала сверлить прозрачного взглядом, пытаясь сосчитать количество пальцев на его руке. Вопрос – что он ест – потерял свою актуальность. Ответ находился в его руках.

Опля!.. Я не осталась незамеченной. Ко мне приближались.

– Хочешь?..

Хлопая ресницами, я попыталась покраснеть, но максимум, что вышло, это взглотнуть. Усики над моей верхней губой встали дыбом.

– Да не стесняйся ты так. Я же вижу, ты выпить хочешь… – смазливо улыбнулся он, протягивая мне банку.

Предположение это было настолько абсурдным, что его предложение показалось безмерно человечным, и я приняла банку из его рук близко к сердцу. Хоть одну банку да помогу ему донести, чтобы он от ветра не согнулся и тяжести.

– Эй, ты чего не пьёшь? – удивился он тому, что я медлю и не открываю банку.

– Я на голодный желудок не пью… Надо бы закуски к напиткам прикупить, – ответила я, не теряя надежды его накормить, и пристроилась в хвост очереди.

– Да ну тебя… Весь кайф обламываешь… Посмотри, какая очередь длинная… Пойдём уже отсюда! По пути чего-нибудь сообразим…

Прозрачный подошёл ко мне, хотел было взять меня за руку, а нечем, – все руки в пиве.

– Ну не строй из себя девочку. Нечего закусью прикрываться. Я же видел, как ты выпить хочешь. Вот и будь собой – делай то, что тебе нравится.

Конечно, он поставил меня в неудобное положение. Но не могла же я ему признаться, что совсем не пивными банками интересовалась. А что делать? Сказать ему прямо, что мне его покормить хочется? Довольно рисково. Запросто можно вместо неудобного положения оказаться в горизонтальном, после того как он меня своим мослом огреет, чтобы в следующий раз думала, что говорить. Нет уж, куда лучше в вертикальном положении прогуляться с ним вместе и пивка попить.

Значит, гуляем. Пьём. Я подсчитываю в уме килокалории, на которые его обокрала. Целых двести на банку. Ну вот… из-за меня он станет тоньше. Расстроилась. Как кость в горле стало мне это пиво. Прозрачный проявил проницательность, подметив мои напряги и тоску:

– Так грустно, что хочется курить?

– Нет. Я не курю.

– А почему?

– Бросила.

– Это ты зря… Мне курящие женщины нравятся… На вот возьми, – передаёт и открывает передо мной пачку.

Мне повезло: в ней пусто. Не придётся ломаться, испытывая силу воли на прочность.

– И ты туда же: бросил, – с напускным презрением я оттолкнула от себя пустую пачку. – А зря… Мне курящие мужчины нравятся…

– Виноват… сам лишил тебя возможности мне понравиться…

В ногах правды нет – присели на лавочку. Хорошо сидим. Пьём, а друг другу не нравимся. Не клеится разговор тут, и всё.

Прикончив банку, он бодрячком соскочил с места и метнулся в сторону.

– Ты куда? – в непонятках кричу я ему вслед.

– Надо кое-что сделать, чтобы тебе понравиться.

Напрочь забыв о сигаретах, полагая, что он дозрел до закуски, я была готова ждать его столько, сколько потребуется, чтоб только увидеть, что он ест. На полдороги он всё же остановился и доложился о своём намерении испортить воздух:

– Сигареты пошёл стрелять. До бро рядом. Одна нога там, другая – здесь.

Оставшись одна, несколько времени я просидела в недвижимости посреди «алюминиевой батареи». Вдруг, откуда ни возьмись, из-за кустов вышли стражи порядка. Центровой полисмен зашагал прямиком к скамейке, второй – остался в сторонке.

– Так-так-так, а чем это вы тут, девушка, занимаетесь? Спиртные напитки в общественных местах распиваете? Вы в курсе, что за это полагается штраф?

– Какие ещё спиртные напитки? – включила я дурочку, поскольку испитая мной банка покоилась с миром на дне мусорного контейнера.

– А что это у вас перед носом? – показал сотрудник полиции пальцем на непочатый баночный ряд.

– Не знаю… Села на лавочку посидеть, а тут мусор какой-то…

– Мусор, значит, говорите… – ухмыльнулся охранник правопорядка, озираясь на своего напарника, который, положа руки в брюки, пинал мыском ботинка комки засохшей грязи, еле сдерживая смешки. – Эй, – подмигнул первый номер сослуживцу, – за чем дело стало?

– Сейчас поможем вам от него избавиться! – торжествующе предложила полиция руки помощи законопослушной гражданке.

Один момент и сочувствующие чужому мусору сотрудники полиции забрали со скамейки лишнее и, не забывая правила хорошего тона, рассыпались в пожеланиях «хорошего вечера», затем – исчезли там, откуда пришли. Вот ведь бывают чудеса на свете: мусор, который сам от себя избавился.

Мусор исчез. А истощённый обещался вернуться. Чем же мне компенсировать ему утраченную энергетическую ценность?..

Пацан сказал – пацан сделал, – прозрачный прибыл с сигаретой в зубах, снова и снова обрабатывая ее затяжкой. А мне не предложил – и на том спасибо!

– А пиво где?

–  Выпила всё.

–  Ничего себе ты выпить хотела…

–  Ещё хочу. Только закуску надо взять. У меня от пива аппетит разыгрался.

На том мы договорились и двинули в магазин. Скелет пытался докопаться до истины: – И почему вы, бабы, такие прожорливые?..

– Не попробуешь – не узнаешь! – как могла, я настраивала его на переход от теории к практике. – Пользуйся случаем! Поверь мне, жор в небольшом количестве никому вреда не принесёт, – понемногу рассказывала я о преимуществах и пользе полноценного питания, опасаясь, что в любой момент прозрачный может перейти в состояние призрачного.

Там, где не положено – в магазине на виду у всех – кощея накрыло: он начал выкобениваться и стоять на своём на одном: – Есть не хочу!.. Хочу выпить!

Невзирая на лица, продавец-консультант не смолчал, наблюдая за вопящим бунтом костей: «Ай-яй-яй!.. И в чём душа только держится?»

Кощей офигел, опомнился, оглядел свой скелет и тут до него дошло, что душе его нужно что-то покрепче, с тем чтобы в теле крепче держаться. Его взгляд переметнулся с пивных напитков на посолиднее.

–  Ну и как… спасать душу будете? – спросил, поймав вайб, продавец, подразумевая «брать что-то будете?»

–  А как же! В здоровом теле «Здоровый дух» – скелет в прошлом определился с будущим, показав пальцем на коньячок. – А ещё еды нам до кучи и побольше.

Затарившись, мы покинули магазин. А недолго думая, мы нашли, где кинуть кости: пошли на ту же лавочку.

Я достала пластиковые стаканчики и призывно разложила закусь по тарелочкам. Он охотно расправил крылья, чтобы откупорить коньяк… как вдруг… из-за кустов показались компетентные органы: глаза завидущие, руки загребущие.

– А вот и мусор! – так уже знакомый мне представитель правопорядка поймал меня на том же самом месте преступления во второй раз и представился, потирая ладошки и внимательно рассматривая соучастника.

– Что у нас там на этот раз? – спросил его стоящий поодаль подбоченившийся напарник, раскатывая носком ботинка комки грязи по земле.

– Да всё то же самое – помогаем выполнить план «Избавим законопослушных граждан от мусора!».

– Что же, содействие закону, заслуживает награждения.

Вольготным шагом страж подобрался вплотную к прозрачному и – хвать! – вытащил из костлявых рук коньячок. Прозрачный не понял, вскочил было с места и тут же осекся, вспомнив про закон, запрещающий употребление спиртных напитков в общественных местах, и штраф за его нарушение.

– Или может в отделение поедем? – посмотрел сверху вниз слуга закона на нарушителя правопорядка.

– Ага, ещё чего не хватало! Пересчитают кости так, что не соберёшь. – открестился он от далеко идущего предложения.

– Ах, ты, Господи, Боже мой… И в чём душа только держится?..

Прозрачный чуть в воздух не подпрыгнул и вроде бы как призадумался: надо же, не первый человек за день такие вещи говорит.

–  Покормила бы хахаля своего что ли… Видать, давно не жрамши… – прячась в кусты, органы принуждения к порядку посчитали необходимым вмешаться и в дела внутренние.

Прозрачному хоть бы хны. А я протёрла в нём взглядом дыру. Мне в отличие от него предписано закон исполнять.

– Сам понимаешь – заставили, – пожаловалась я на судьбу-злодейку, взяв тарелку в свои руки.

–  Ну раз уж самим законом положено… – оказавшись заставленным, он сдался, выставляя напоказ широко открытый рот и позволяя кормить себя с рук.

И как-то незаметно на нас накатила такая благодать, что мы подумали об одном и том же: «Хорошо сидим. Едим и нравимся друг другу».

09.09.2025